Содержание Крыма и Донбасса обходится России в $4 млрд в год

Путин не будет передавать власть. Негативная экономическая динамика в авторитарных режимах не влияет на политическую стабильность, уверен аналитик

В Кремле не исключают, что в обозримом будущем спецпредставитель Госдепа Курт Волкер может, наконец, встретиться с помощником российского президента Владиславом Сурковым. Правда, когда и где это будет, ни в Вашингтоне, ни в Москве, не говорят. Но, даже если после столь длительного перерыва Волкер и Сурков таки встретятся (а в последний раз они проводили переговоры в январе), надежд на прорыв очень мало.

В Кремле не скрывают, что все переговоры по Украине поставили на паузу до наших президентских и парламентских выборов. Но, возможно, более сговорчивой Россию сделают новые американские санкции? Наверняка, уже после промежуточных выборов Конгресс примет новый “адский” антироссийский санкционный закон, который санкционирует государственный долг и некоторые российские государственные банки. Правда, окажет ли это нужный эффект на российскую экономику, чтобы заставить Путина пойти на уступки? Об этом сайт “Сегодня” расспросил экс-советника президента России Андрея Илларионова.

– Так выглядит, что все переговоры по Донбассу Россия поставила на паузу. Путин выжидает результатов президентских и парламентских выборов в Украине?

– Да.

– Так, именно президентских, или все-таки парламентских?

– Принципиального значения это не имеет. Президентские, конечно, важнее. Парламентские – тоже. Но поскольку внешняя политика проводится именно президентом, естественно в Кремле ждут решения этого вопроса.

– А Путин на что рассчитывает? На реванш пророссийских сил?

– Здесь не обязательно в очередной раз усматривать какие-то страшные и ужасные замыслы Путина. Суть не в этом. Во-первых, ему просто спешить некуда. Во-вторых, представим, если достигаются какие-то договоренности, Путину нужны люди, которые в течение следующих пяти лет их будут выполнять. Поэтому, в какой-то степени, сегодняшняя пауза в переговорах – это некий сигнал, что Путин не полностью уверен, что Петр Алексеевич будет переизбран на второй срок.

– Не полностью уверен?

– Скажем, учитывая рейтинги, Путин просто посылает сигнал: “Ты еще докажи, что ты будешь работать со мной, или у тебя есть шанс работать со мной последующих 5 лет, тогда я буду с тобой разговаривать. А что я буду сейчас с тобой договариваться, а победит Юлия Владимировна, и что мы будем делать с этим? Она скажет, что все это неправильно. Зачем я сейчас буду тратить свою нервную энергию на то, чтобы договариваться с тобой?”. Вот такой вот план Путина, здесь даже нет второго смысла.

– Зачем тогда нужно было создавать переговорный трек Волкер-Сурков? Чтобы банально заговорить процесс?

– Во-первых, он создавался почти два года назад. А два года назад – это совсем другое дело было. Во-вторых, инициатива исходила от американцев, они назначили Волкера, ну и Путину нужно было что-то отвечать. На что Путин всегда отвечает только одним словом – Сурков. Вот он и ответил, собственно говоря. А Сурков выполнял ту же роль, что и всегда. И пауза сейчас в переговорах, или не пауза, но за эти почти два года каких-то результатов их встреч нет. Даже Волкер это констатировал, хотя, когда он только заступал на должность, пришел с большими амбициями и надеждами, что он сможет сделать то, что не сделали другие. Сейчас Курт Волкер признал, что Минский процесс “мертв”, что он не работает, что на этом пути добиться ничего нельзя.

Более того, во время последнего визита в Украину, он сказал: “Знайте, что это горячая война”. На моей памяти, еще никто и никогда из представителей западных стран столь отчетливо, обоснованно, открыто и публично не сказал, что на Донбассе горячая война. Украинцы всегда говорили об этом, Запад – нет. Запад предпочитал использовать какие-то прикрытия, Минский процесс, мирные переговоры, “мы надеемся, что Путин пойдет на уступки”… Все это мы видели и слышали в течение четырех с лишним лет. А Курт Волкер впервые сказал: “Нет, это война, это горячая война в которой погибают люди каждый день, или каждый третий день…”. В этом смысле это польза от личности Курта Волкера, потому что он такой человек, потому что он использовал весь арсенал, весь потенциал, все ресурсы, которые у него были, он добился очевидного результата, чтобы сказать: “Даже если я ничего не смог добиться в этих условиях, потому что Путин демонстрировал желание о чем-то с Администрацией Трампа договориться, в отличие от Администрации Обамы. А даже если в этих новых политических условиях мы не смогли ничего сделать, это значит, этого не сделает никто”.

– Да, но с одной стороны мы слышим заявления Курта Волкера, а с другой – помним встречу Трампа и Путина в Хельсинки.

– Конечно, поначалу она произвела ужасное впечатление, и воспринималась так, что может нанести ужасный ущерб. Но сейчас мы видим, что знаменитый “Дип Стэйт” (иными словами институциональная система США) смогла, ну, если не полностью, то значительно купировать негативные последствия от Хельсинского саммита. И все то, что Трамп пообещал Путину, к примеру, совместную работу правоохранительных органов США и России (на саммите в Хельсинки Путин предложил спецпрокурору Роберту Мюллеру, который ведет расследование о вмешательстве, направить в Россию запрос и, если его одобрят, провести личные допросы людей, которых он считает виновными – Авт.), не получило своего развития. К тому же, сразу после саммита в Хельсинки Трамп заявил, что у него с Путиным будет еще одна встреча, и лично пригласил его в Белый дом. Ну и Путин тут же сказал, что готов немедленно прилететь в Вашингтон, когда будет удобно.

– Но встречу отложили как минимум до января.

– Официально отложили, да. А на дипломатическом языке это значит отменили. Формально как бы приглашение есть, но нужно еще согласовать время и место.

– Вы же помните, как после саммита в Хельсинки одни обвинили Трампа в предательстве интересов американской разведки, другие прямо назвали его чуть ли не “агентом” Кремля, а третьи – что Трамп хочет все “порешать” с Путиным на уровне личных контактов.

– История с Соединенными Штатами понятна. Есть Трамп, который хочет дружить и сотрудничать лично с Путиным. И есть Администрация Трампа, американское государство, Конгресс и правительство, которые работают в другом направлении. Об этом, собственно, говорят все американские представители. Они работают в другом направлении, потому что политика Администрации Трампа отличается от политики президента Трампа.

– Да, Конгресс действительно движется в другом направлении. Сейчас там ожидают рассмотрения два новых антироссийских санкционных законопроекта. Но российские лоббисты активно работают над смягчением санкций, которые затронут энергетику.

– Это политический процесс, никто не знает, как все повернется. Борьба всегда шла, идет и будет идти.

– Но новый, как его назвали, “адский” санкционный закон таки будет принят?

– Конечно, в этом даже нет никаких сомнений. Но его содержание, конечно же, может измениться.

– Его примут до промежуточных выборов в Конгресс, или уже после?

– Опять-таки, эти политические прогнозы – дело неблагодарное. Мы знаем, что это точно произойдет. Но в каком виде?

– Среди новых ограничений, которые Конгресс хочет ввести, – санкции против российского госдолга. Американская пресса писала, что их в 2014-м рассматривала еще Администрация Обамы. Но тогда эту меру отложили, мол, это бы сильно ударило по российской экономике. А сейчас, получается, уже можно санкционировать госдолг, экономика России выдержит?

Госдолг и российская экономика напрямую не связаны. Госдолг — это состояние государственного бюджета. Поэтому сама по себе такая постановка вопроса не корректна. Санкции против госдолга могут осложнить процесс новых заимствований для поддержания российского бюджета на плаву. Но поскольку за последние несколько лет в результате проведения достаточно жесткой бюджетной политики дефицит бюджета фактически ликвидирован, а в отдельные месяцы и даже кварталы перешли к профициту бюджета, то заимствование на внешнем рынке не планируется.
То есть, даже за последние годы они были очень ограниченными и незначительными. Конечно, если такой инструмент будет введен, он может иметь положительное значение, положительное значение с точки зрения повышения качества макроэкономической политики, проводимой в Российской Федерации. То есть, если задача внешнего мира повысить качество макроэкономической политики и сделать режим еще более устойчивым, я бы очень сильно рекомендовал ввести санкции против российского долга. Тогда у России не останется другого выхода, кроме как вести бюджетную политику с профицитом бюджета. И по всем критериям качества бюджетной политики Россия будет занимать первое или одно из первых мест по всем рейтингам мирового банка и МВФ. Я как экономист без относительных политических пристрастий это всегда приветствую.

– По Вашим прогнозам у России все так хорошо. А как же тогда воспринимать повышение пенсионного возраста и НДС?

– Это то же самое. Потому что повышение пенсионного возраста ведет к тому, что тот дефицит бюджета Пенсионного фонда, который сейчас имеется, будет сокращаться. Я здесь оставляю в стороне политическую, идеологическую и моральную составляющую. Чисто с финансовой точки зрения – это сокращение дефицита бюджета Пенсионного фонда, который сейчас финансируется из субсидий федерального бюджета. Но если он будет ликвидирован, то тогда федеральный бюджет будет еще более стабильным, и не будет проблемы дефицита бюджета Пенсионного фонда.

– Ну, а если все-таки брать политическую составляющую, Путин говорил, что пока он будет президентом, пенсионный возраст не повысят.

– Ну, послушайте, еще несколько лет назад опубликовали список обещаний Путина, который он нарушил строго на 180 градусов. И что? После этого что-то произошло? Абсолютно ничего. Все мы знаем, что Путин говорит одно, а потом делает совершенно другое.

– Опять-таки, чисто политически, баллов ему это не прибавляет.

– То, что говорит Путин, или чего он не говорит, на его политическую стабильность никак не влияет. В демократических или полудемократических странах, как, к примеру, Украина, что политик сказал, а потом не выполнил, действительно может повлиять на его рейтинги. Но в авторитарных странах такой взаимосвязи нет.

– Вы хотите сказать, что на экономику России не влияют миллиардные расходы на содержание Крыма и Донбасса?

– Нет, конечно, влияют. Крым обходится России примерно в $2 млрд в год. Это официальные данные. По Донбассу данных нет. Но, учитывая количество населения на оккупированной территории, – это примерно столько же, сколько и в оккупированном Крыму – приблизительно 2,5 млн человек. То есть, можно предположить, что содержание оккупированного Донбасса обходится России в примерно $2 млрд в год. Итого получаем $4 млрд в год при нынешнем российском ВВП $1,6 трлн – это 2,5 % ВВП. Это много, но не смертельно.

– А если новые санкции? Или Россия уже научилась жить под санкциями?

– Еще два года назад МВФ опубликовал исследование, по которому те санкции, которые были введены против России с 2014 года, по их (Фонда – Авт.) моделям обходятся российской экономике в примерно 1-1,5% ВВП из экономического роста. То есть, они замедляют темп экономического роста на 1,5 %. То есть, это немного разные вещи: те $4 млрд в год, за счет которых финансируются оккупированные Донбасс и Крым, идут из бюджета и экономики, а не из потенциального экономического роста; а санкции забирают 1,5 % именно потенциального экономического роста.

Окей, экономический рост России в этом году по предварительным оценкам и прогнозам составит 1,5%. Без санкций было бы 3%. Но, все равно, это не те проценты, из-за которых мы должны плакать и писать письма домой.

– А те санкции, которые еще планируется ввести против, в том числе, и некоторых российских государственных банков?

– Во-первых, посмотрим, что они введут, какое влияние они окажут… Хорошо, санкции снимут не 1,5%, а 2% экономического роста. Окей, даже, дикое предположение, – 3% экономического роста… Представим себе, что российская экономика перестанет расти, не будет даже 1,5 % роста, а будет 0% и стагнация. И что?

– Но Путин же не вечен. Приближается 2024 год и ему нужно думать, как и кому передать власть. Никто же не отменял того, что населению, даже в такой авторитарной стране, как Россия, надо будет показывать результаты своей работы. А что показывать, когда экономика падает?

– Да хоть 2050 год – это не имеет значения. Путин не будет передавать власть. Негативная экономическая динамика в авторитарных режимах не влияет на политическую стабильность. В демократических – влияет. К примеру, в американской истории, кажется, не было ни одного случая, если экономика растет на 3,5% и выше, чтобы действующий президент не был переизбран на следующий год. И если темпы экономического роста 1,5% и ниже, по-моему, был один случай, когда действующий президент избирался на второй срок. То есть, в Америке есть такая закономерность. И эту американскую закономерность, как и любую другую, принято переносить на окружающий мир. Мол, это пример самой высокоразвитой демократии. Но со странами с авторитарным или даже диктаторским режимом это не сопоставимо. Для таких государств критическими являются: на 85% машина террора и на 15% машина пропаганды

– Интересно, что по последнему опросу “Левада-центра” доверие россиян к телевидению продолжает падать.

– Пропаганда делается же не только через телевизор, правда?

– Так почему все-таки Путин не будет передавать власть?

– Он не может.

– Законных оснований оставаться президентом после 2024 года, у него нет.

– Ну, будет другая конституция, сроки будут изменены, название страны будет изменено… Вот, к примеру, присоединят Южную Осетию и Россия будет называться по-новому – значит будет новая конституция. Или будет новая страна с Беларусью, или с Беларусью и Южной Осетией – это технические вещи, которые можно обсуждать, но по сути это не имеет значения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *